Без права на защиту?

«Чем больше защищаешься, тем больше тебе достается.»

Мюррей Мэрилин «Узник иной войны»

 

Право на защиту каждого определено Конституцией РФ.

 ч. 1 ст. 46 Конституции РФ:

«Каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод»

 

      Если бы кто-то рассказал нам эту историю — мы бы в нее не поверили. Но мы рассказываем то, что увидели и услышали сами.

Причиной этого журналистского расследования послужило обращение в редакцию супруги ныне осужденного Эльчина Исамилова – бывшего фермера, занимавшегося разведением и выращиванием домашнего скота, на принадлежавшем ему земельном участке.

Муж обратившейся к нам женщины был осужден Тосненским городским судом Ленинградской области в январе этого года, за умышленное убийство, по ч. 1 ст. 105 УК РФ.

Как это следует из приговора Тосненского суда:

«… осужденный 24 июля 2017 года, находясь возле построенного им дома на территории своего земельного участка, расположенного в с. Ушаки Тосненского района Ленинградской области на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений с потерпевшим, имея умысел на причинение ему смерти, умышленно произвел в сидящего на водительском сидении автомобиля «Тойота Лендкрузер 200» мужчины, не менее одного выстрела из огнестрельного оружия в грудную клетку, чем причинил последнему огнестрельное дробовое слепое ранение груди, от которого наступила его смерть.»

     Текст приговора лаконичен, и не оставляет сомнений в виновности мужа обратившейся к нам женщины. Да и доказательства, положенные в основу выводов суда о его виновности, приведенные в тексте приговора, на первый взгляд безупречны.

    Безусловно, жизнь человека священна! Безусловно, и то, что виновные должны нести наказание за действия, которые повлекли за собой гибель человека, и такое наказание априори должно быть суровым.

      Казалось, бы какие сомнения могут возникнуть, по поводу принятого судом решения, о признании осужденного виновным в убийстве, а тем более о сроках назначенного ему судом наказания? Ведь назначенные осужденному по этому делу 9 лет лишения свободы, бесспорно не самое строгое наказание из 15-ти возможных, по данной статье уголовного кодекса, к тому же  их отбытие осужденным не вернет к жизни погибшего от его рук, и наверняка не успокоят сердца его близких.

     Конечно не мы решаем, виновен ли осужденный, или нет, для этого есть суд, который призван выносить обоснованное и справедливое решение, карать или миловать за совершенные проступки, и в случае доказанности вины назначать за них справедливое наказание, однако наше мнение таково: в любом случае при вынесении приговора не должно остаться даже тени сомнений в виновности подвергнутого наказанию человека.

Мы долго готовили этот материал, пытаясь разобраться в случившемся, понять причины происшедшего, и установить мотивы, руководившие осужденным, непосредственные действия которого привели к гибели человека.

Увы, но после проведенного нами журналистского расследования, у нас возникли сомнения, как в обоснованности так и в справедливости принятого судом решения, о которых я и хочу Вам рассказать в нашем репортаже, при этом я постараюсь быть объективным в своем рассказе, акцентируя Ваше внимание в первую очередь на фактах, ставших известными нам из материалов уголовного дела, а делать выводы о доказанности виновности осужденного, и согласиться или нет с нашими выводами я предлагаю Вам.

Что бы разобраться в случившемся, давайте обратимся к материалам этого дела, и попытаемся понять, что же произошло в с. Ушаки, Тосненского района, в тот злополучный вечер 24 июля 2017 года?

В тот день все было как обычно, на дворе стояла солнечная погода, семья Исмаилова, которая много лет назад, в надежде на лучшую жизнь переехала из солнечного Азербайджана, в Ленинградскую область, и состоящая из самого фермера, его беременной жены, и их троих малолетних детей, занималась повседневными делами, обыденными и жизненно необходимыми для фермера, но малопривлекательными для горожанина.

По дому им помогала приехавшая накануне погостить теща, а также, пара привлеченных им работников. Пользуясь хорошей погодой, они обихаживали участок у его, построенного собственными руками дома, ухаживали за скотиной, дети же супругов Исмаиловых весь день, как могли помогали им, следя за разгуливающим по двору подрастающим молодняком, оказывая помощь взрослым по хозяйству.

После обеда, когда глава семьи с женой отъехали по делам, к ним во двор дома привезли, заказанные им до этого бетонные кольца для колодца. Однако поскольку их качество вызвало у Эльчина Исмаилова нарекания, то он, связавшись с продавцом, отказался оплатить их доставку.

О том, что произошло дальше, рассказывает жена Исмаилова – Гюнель Гасанова, мы приводим ее рассказ:

«…. Выйдя из машины, я пошла в дом к детям, муж пошел смотреть, что привезли, о чем они разговаривали, я не знаю. Потом мы сели кушать, спустя небольшое время на большой скорости приехала черная машина и подъехала к нам.

Из машины вышли двое мужчин, один взрослый ближе к пожилому, за 50 лет, второй молодой мужчина. В руках у молодого был пистолет, они направились к нам, я испугалась. Старший мужчина подошел к нам и начал громко кричать, спрашивал, кто тут хозяин. Эльчин встал из-за стола, протянул руку, чтобы поздороваться, сказал, что он хозяин, а тот мужчина в ответ ударил его сильно кулаком в область виска, от которого мой муж потерял сознание и упал на землю, после этого мужчина продолжил избивать моего мужа.

 Дети сильно испугались, заплакали, кричали «Папа вставай», я подошла к мужу, хотела его поднять, привести в чувство, в этот момент старший мужчина взял меня за волосы, оттянул меня от мужа, ударил в живот и не дал мне помочь мужу. Я кричала, просила его не бить меня и дать помочь мужу, но он не дал мне это сделать и продолжил меня избивать, наносил мне пощечины по лицу, несколько раз ударил в лицо. Я кричала, просила не бить меня, сказала, что я беременна, я крикнула маме, чтобы она принесла воды и вылила ее на мужа, чтобы он пришел в себя.

В это время работники стояли у парника, они там работали, боялись подойти, так как было сказано, чтобы никто не двигался, мама была рядом со мной, она растерялась от увиденного и никак не могла понять, что происходит, что делать, то ли приводить мужа в чувство, то ли пытаться отобрать меня у мужчины, который меня избивал.

Все это происходило на улице, под навесом.

Старший мужчина приказал молодому, чтобы тот взял моего сына и забрал его в машину. Старший сел в машину, развернул ее к дороге. Молодой в это время взял моего сына и потащил к автомобилю. Я подбежала к автомобилю со стороны водителя, чтобы не дать им уехать и увезти. Сын кричал, плакал, просил, чтобы мы его не отдавали. Я пыталась удержать автомобиль, но старший мужчина, сидя в машине схватил меня за волосы, начал бить меня по лицу, пытался затолкнуть меня в автомобиль. Я слышала, как кричал сын, просил помочь ему.

В этот момент я заметила, что мой муж встал и пошел в сторону дома. Потом я услышала один выстрел. Я услышала, как муж кричит им, чтобы они отпустили его семью, меня и сына, но мужчина продолжал держать меня, говорил: «Кто вы такие, что здесь живете, открыли ферму и развернули хозяйство?».

Муж, когда подошел к машине, сказал старшему мужчине, чтобы тот нас отпустил, на что старший мужчина ответил, что он не боится ни мужа, ни его оружия, сказал, что мы никто здесь. Потом он отпустил меня, и схватил мужа, в этот момент у мужа было ружье, направленное в его сторону. До того, как мужчина меня отпустил, муж дулом ружья ударил его по руке и сказал, чтобы тот отпустил меня, мужчина взялся за дуло ружья и потянул на себя, в этот момент я упала, и услышала выстрел.»

Об этом же в интервью редакции рассказал и несовершеннолетний сын осужденного, Полад Исмаилов.

Помимо этих показаний изложенное этими лицами подтверждается и допрошенными в суде работниками Исмаилова находившихся в тот момент в непосредственной близости от происходящего, и самим осужденным. 

Произошедшее в последующем, описывает и сам осужденный, мы приводим здесь его показания данные им в суде:

«Я подошел со стороны водительской двери, чтобы просить отпустить мою жену и сына, так как молодой человек был с пистолетом, я не мог к нему подойти. Я подошел к нему, сказал, что вызвал полицию, он сказал, что не боится ни полиции, ни моего оружия, что не даст мне здесь жить дальше, начал оскорблять меня нецензурной бранью, сказал, что знает всех полицейских, что они ничего не сделают ему, сказал, что все решит с ними. Я, когда выходили из дома, то два раза выстрелил в воздух, я не знал, что в ружье еще есть патроны и подошел к водительской двери, и ружьем как палкой ударил его по рукам, чтобы он отпустил мою жену, так как он ее держал. В этот момент пожилой мужчина оттолкнул мою супругу, она упала рядом с машиной, и взялся руками за дуло ружья, потянул на себя, а я в этот момент одной рукой держал ружье в той позиции, что рука была на курке, второй рукой я пытался приподнять супругу, так как он мог резко отъехать, а супруга лежала на земле рядом с автомобилем, он мог ее покалечить. Этот момент мужчина, который был за рулем держал дуло ружья, потянул с силой на себя чтобы отобрать его и сказал, что не боится моего ружья. Я не понял, как все произошло, услышал, что произошел выстрел. Я был в шоке, не понимал»

Выслушав изложенное осужденным, и его женой, кто то скажет, ну мало ли что в свою защиту придумает подсудимый, лишь бы уйти от справедливого наказания, и наверное не зря, именно по такому пути пошел и суд, мотивируя свое решение о виновности Исмаилова в умышленном убийстве, в полной мере не доверяя показаниям его жены, тещи, сына, и работавших у него в тот день его знакомых, отрицая возможность производства им выстрела по неосторожности, и мы согласимся с этим. Конечно, при рассмотрении подобных дел, необходимо критически относиться к подобным показаниям.

   Более того, если бы не ряд моментов, о которых речь пойдет позже, то у суда были для этого все основания, ведь сын погибшего, заявлял в суде об отсутствии какого либо конфликта между его отцом, и осужденным, пояснил суду о том, что именно Исмаилов, беспричинно угрожая им с отцом, произвел выстрел в его отца.

  Несмотря на казалось бы бесспорные доводы суда о виновности осужденного, изложенные в приговоре, мы усомнились в их обоснованности, и не показания самого Исмаилова и его жены были тому причиной, а более детальное изучение этого дела, позволило нам усомниться в обоснованности постановленного приговора, и вот почему:

   Первое на что мы обратили свое внимание, это то, что суд, несмотря на то, что он отказался в полной мере доверять показаниям осужденного, его жены, тещи, сына, и работавших у него в тот день его знакомых, все же вынужден был признать, тот факт, что именно действия потерпевшего были причиной конфликта, и вот как суд описывает их согласно тексту приговора: «суд… признает противоправность поведения потерпевшего…, который явился по месту жительства подсудимого, нанес ему удар, а также в ходе конфликта с подсудимым допускал оскорбительные высказывания в его адрес и в адрес его родственников, что в совокупности явилось поводом для совершения преступления…». Противоправность поведения потерпевшего по мнению суда подтверждается показаниями свидетелей. 

           При таком утверждении суда возникает вопрос: как возможно в полной мере доверять ключевому свидетелю обвинения – сыну погибшего, бывшему на месте происшествия, если данные факты в своих пояснениях он категорически отрицал в суде?

        Во-вторых, показания работника семьи погибшего, привезшего с водителем в тот день железобетонные кольца во двор к дому Исмаилова, некоего гр. Забирова (его фамилия нами изменена), и оглашенные в зале суда, которые как под копирку повторяют показания сына погибшего, были получены с явным нарушением норм закона.

          Так в его протоколе допроса отсутствуют сведения не только о документе, подтверждающем его личность, но и сведения о его месте жительства в респ. Узбекистан, гражданином которого он является, тем самым осужденный был лишен какой-либо возможности проверить показания этого свидетеля допросив его в зале суда.

           Более того находившийся с Забировым водитель, гр. Опорев (его фамилия нами также изменена), который допрашивался в ходе предварительного следствия, дал показания, опровергающие пояснения сына погибшего и указанного свидетеля обвинения гр. Забирова.

          При этом суд по необъяснимой для нас логике просто отказался даже вызвать гр. Опорева в зал суда, не говоря уже об оглашении его показаний, хотя гр. Опорев, в отличии от Забирова, является жителем Тосненского района, и его установочные данные, в том числе и его место жительства суду были известны.

        Насторожил нас и еще один факт, это изменения показаний сразу тремя сотрудниками полиции, хотя изначально, на следствии, данные сотрудники, частично фактически подтвердили пояснения осужденного, и очевидцев происшествия с его стороны. Более того, по сообщению защитника осужденного: находившийся с Забировым водитель, гр. Опорев (его фамилия нами также изменена), который допрашивался в ходе предварительного следствия, дал показания, опровергающие пояснения сына погибшего и указанного свидетеля обвинения гр. Забирова.

        Разве можно исключать, что в данном случае могло иметь место давление со стороны третьих лиц? Чем еще возможно подобного объяснить противоречия между их показаниями, данными ими в ходе предварительного расследования, а затем в суде? Какое еще возможно дать объяснение?

         И почему суд же в свою очередь по неизвестной причине отказался дать оценку этим противоречиям, отказав в исследовании их протоколов допросов в ходе предварительного расследования? Как все это объяснить?

    В связи с чем мы не исключаем, что в данном случае могло иметь место давление со стороны третьих лиц, иначе подобного объяснения противоречиям между их показаниями данными ими в ходе предварительного расследования, а затем в суде объяснить просто невозможно. Суд же в свою очередь по неизвестной причине отказался дать оценку этим противоречиям, отказав в исследовании их протоколов допросов в ходе предварительного расследования. 

          О том, что подобное давление могло иметь место, свидетельствует нанесение побоев, высказывание угроз в адрес жены подзащитного, что в последующем послужило основанием для взятия жены и детей подзащитного под госзащиту, так и поджог дома Исмаилова, его автомашины, угон скота, принадлежащего ему, прибывшими непосредственно на место происшествия после случившегося неустановленными следствием вооруженными лицами, которые не только не были задержаны сотрудниками полиции, но и их противоправные действия не были пресечены ими.

      Факт бездействия сотрудников Тосненского ОМВД, кстати, подтверждает и жена Исмаилова, в своем интервью, которое она дала нашим журналистам.

           В ходе судебного заседания суд также отказал и в назначении дополнительной медико-криминалистической экспертизы, о назначении которой просил осужденный, и его защитник, с целью установления положения рук потерпевшего в момент выстрела, однако к сожалению суд отказал защите в ее производстве, в частности в исследовании пиджака, одетого на потерпевшего в момент выстрела, с целью установления наличия либо отсутствия на рукавах данной части одежды следов пороховых газов, и частиц пороха, исследование которых на их наличие на стадии предварительного расследования экспертами проведено не было. 

         А ведь выводы данной дополнительной экспертизы могли бы подтвердить либо прямо опровергнуть показания одной из сторон по делу. Напомню Вам, о том, что Исмаилов утверждал, что в момент выстрела, который произошел как он настаивает по неосторожности, потерпевший дернул за ружье, взявшись за ствол оружия, а сын погибшего вместе с тем заявил, что руки его отца в момент выстрела были подняты.

        Также  очень странной показалась нам и позиция суда, в отказе вызвать в суд как сотрудников ОМВД Тосненского района, членов бригады скорой помощи, сотрудников МЧС, выезжавших как на место убийство, так и для оказания помощи жене осужденного, а также для тушения возгорания в результате поджога дома, и автомашины Исмаилова, которые могли бы помочь установить какие именно пояснения были даны им, находившимися там лицами, кроме того они могли бы рассказать и об обстановке на месте происшествия, о возможных противоправных действиях потерпевшего, его сына, и других значимых для дела обстоятельствах.

         Более того ни судом, ни следствием вообще не предпринималась попытка установить свидетелей, проживающих непосредственно рядом с местом происшествия.  Как это видно из материалов дела в нарушение всех писаных правил, предусмотренных криминалистикой, следствие, не удосужилось даже дать отдельное поручение уголовному розыску на это. 

          Также суд отказался допросить по обстоятельствам происшедшего и несовершеннолетних детей Исмаилова, хотя дети Исмаилова непосредственно наблюдали все произошедшее?

          В ходе проведенного журналистского расследования мы пытались получить комментарии у потерпевшей стороны и их представителя, и представителя прокуратуры, к сожалению, они отказались с нами общаться, и высказать свою точку зрения.

         Нам также не удалось получить и разъяснения у членов бригады скорой помощи, а также сотрудников МЧС, выезжавших как на место убийство, так и для оказания помощи жене осужденного, а также для тушения возгорания в результате поджога дома, и автомашины Исмаилова, руководство указанных должностных лиц, вопреки закону, просто отказало нам в предоставлении сведений с указанием на должности и фамилии указанных лиц. 

   Вместе с тем как мы уже говорили выше из показаний осужденного, пояснений Гасановой Найды Байрам кызы, Гасанова Мусамаддина Фидаил оглы, Алакбарова Фикрата Табиб оглы, Гасановой Гюнель Джумалы кызы, данными ими в зале судебного заседания следует, что выстрел Исмаиловым был произведен по неосторожности, в результате удара погибшим руками по стволу оружия находившегося в руках подзащитного, и последовавшего за этим в результате толчка от удара, непроизвольного нажатия Исмаиловым Э.П.о. на курок оружия. 

  В связи с чем ввиду явных и не устранённых в суде противоречий в этом деле, мы вынуждены задать прямой  вопрос: была ли интересна истина суду или суд посчитал необходимым собрать лишь те доказательства вины осужденного,  которые были положены в основу обвинения в предумышленном убийстве? 

            Ведь, как это следует из материалов дела судом, несмотря на неоднократные просьбы осужденного, было отказано в проведении психо-физиологического исследования с его участием с использованием полиграфа, в вызове в суд для дачи разъяснений эксперта проводившего баллистическую экспертизу, истребовании принятых процессуальных решений по фактам  нанесения побоев жене осужденного, высказывания угроз в ее адрес, а также по фактам поджога дома Исмаилова, его автомашин, угону скота, принадлежавшего ему. 

         Участвовавший в защите Исмаилова, наряду с другими защитниками, адвокат Пешков С.В., к которому мы обратились за комментариями, утверждает, что судом по делу были допущены и другие существенные нарушения уголовно процессуального законодательства, которые по его мнению прямо ограничили право его подзащитного на защиту.

           По словам защитника Исмаилова адвоката Сергея Пешкова, ни судом, ни следствием вообще не предпринималась попытка установить свидетелей, проживающих непосредственно рядом с местом происшествия. Как это видно из материалов дела в нарушение всех писаных правил, предусмотренных криминалистикой, следствие, не удосужилось даже дать отдельное поручение уголовному розыску на это.

           В частности адвокат Сергей Пешков обратил внимание на описанное им в жалобе в вышестоящие судебные инстанции, по его словам — грубейшее нарушение судом положения ч. 2 ст. 18 УПК РФ, вопреки которому его подзащитному Исмаилову в ходе судебного заседания было отказано в праве делать заявления, давать объяснения, заявлять ходатайства, приносить жалобы, знакомиться с материалами уголовного дела на родном языке.

          Адвокат Сергей Пешков также сообщил в интервью журналистам о том, что действиями суда, по его мнению, были прямо нарушены положения ч. 2 ст. 26 Конституции Российской Федерации.

 Помимо этого, судом, защите Исмаилова фактически было отказано и во всех заявленных ею ходатайствах, направленных на установление истины по делу.

 

О том,   что  увидели  и услышали  журналисты, рассказывает наш  видеорепортаж

 

 

 По этому делу у меня как у журналиста возникает много вопросов, основные из них:

 Почему, вообще могла возникнуть подобная ситуация, когда, гражданин, находящийся на своей земле, у себя дома, оберегая честь и достоинство своих близких, вступившись за них, в итоге, оказывается, на скамье подсудимых по обвинению в умышленном убийстве? Возможно уже назрела пора вносить изменения в действующее законодательство?

Почему правоохранительными органами до сих пор не принято какого-либо процессуального решения по факту нанесения побоев жене осужденного, угроз в ее адрес, в результате которых была прервана ее беременность, и она потеряла своего нерожденного ребенка?

 И что остается делать жителям Ленинградской области, если завтра к ним в дом придут вооруженные люди?

   Почему до сих пор не дана оценка законности бездействию сотрудников полиции, в присутствии которых неустановленные вооруженные лица, прибыв к дому осужденного сразу после происшедшего, совершили поджог его дома, и его автомашин, совершили угон и убийство скота, принадлежащего семье осужденного, а указанные вооруженные лица не только не были задержаны находившимися там же сотрудниками полиции, но и их противоправные действия не были пресечены ими?

         И в заключение, в последнее время подобные дела в России не редкость, в силу возможности, мы следим за ними, давайте вспомним об одном из них,  в частности о деле сварщика Александра Григорьева из Челябинской области, застрелившего четверых нападавших на его семью.  Об этом деле в свое время писали многие СМИ, а жители Челябинской области начали собирать подписи в поддержку действовавшего, по их мнению, законно и обосновано в состоянии необходимой обороны Александра Григорьева.  В результате общественного резонанса, и особого внимания к нему со стороны руководства правоохранительных органов, Следственный Комитет в итоге принял законное решение. Спустя девять месяцев расследования следователи пришли к выводу, что состава преступления в действиях Александра Григорьева не было, он не превысил пределы необходимой самообороны.

     Точку в этом деле ставить не нам, мы всего лишь показали зрителям то, что мы увидели в ходе проведенного нами журналистского расследования, и высказали свое мнение. Мы не будем высказываться о виновности или не виновности осужденного, тем более, что приговор в отношении него еще не вступил в законную силу, однако как нам представляется, объективных доказательств, собранных по делу, на основе которых судом принято решение о виновности Исмаилова в совершение предумышленного убийства, явно недостаточно, и по нашему оценочному мнению они не в полной мере свидетельствуют о совершенном им умышленном выстреле.

       Мы продолжим следить за судьбой фермера из Ленинградской области, и о его деле, и обязательно сообщим Вам об итогах его рассмотрения. 

 Авторы материала просят считать этот видеорепортаж и статью о журналистском расследовании – открытым обращением в административные и правоохранительные органы, в том числе в Следственный Комитет России, Федеральную Службу Безопасности РФ, в Верховный Суд РФ, в Генеральную Прокуратуру РФ по всей изложенной в них информации. 

 По мнению редакции, при вынесении данного приговора были проигнорированы положения норм основного Закона страны — Конституции Российской Федерации, а именно ч. 3 ст. 49 и ч. 2 ст. 50, согласно которым неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого; при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона. В связи с чем редакция СМИ этой публикацией обращается в компетентные органы для восстановления нарушенного права осужденного.

 

 

Автор: Сергей Устюжанин 

Материал подготовили: 

Георгий Алпатов,

Сергей Кузин,

Андрей Чередниченко,

Лана Румянцова,

Станислав Круглов , 

Диана Волкова и другие сотрудники ОСЖР.

Поделиться в соц. сетях

0

Комментировать