Главная » Отдел журналистских расследований » Без вины виноватый или проверка алиб...

Без вины виноватый или проверка алиби?

«Алиби — опасная вещь, оно всегда вызывает подозрения.»

Агата Кристи. «Тайна «Голубого поезда»»

 

 

Ранней  весной  в  Псковской  области  еще  лежит снег,  но весеннее  солнце  уже дает надежду на оттепель, на пробуждение жизни.  Корреспондентско-сьемочная  группа (КСГ)  нашего  СМИ  мчится  на очередное  журналистское расследование  в  этот отдаленный  регион.  Снова  в  багажник автомобиля  заброшены ноутбуки,  камеры и штатив,  снова направлены документы от редакции в пресс-службы  правоохранительных органов.

Наш  внедорожник  уверенно  идет  по  трассе,  несмотря  на  гололед, а мы  думаем о том, что  увидим на месте  событий. На месте тех  событий, что начались  почти полгода  назад, и из-за  которых  человек, обвиняемый в  тяжком преступлении находится  в следственном изоляторе.

-Долго ли еще до места?- поступает вопрос  от  видеооператоров с заднего сиденья  руководителю КСГ.

— До  Великих Лук  еще километров  40.  А там посмотрим, куда нас понесет. Дело то  сложное, многоэпизодное.  И эпизоды не  в одном месте.

-Да  уж… Съездил,   называется,   человек  на  дачу….

 

 

***

В переводе с латинского алиби («alibi») означает «в другом месте». Данное понятие закреплено в ст. 5 УПК РФ как одно из основных, используемых в указанном законе и означает нахождение подозреваемого или обвиняемого в момент совершения преступления в другом месте, и может служить как доказательство его невиновности. Проверка алиби – кропотливая и ответственная работа, от качества которой зависят порой человеческие жизни и судьбы.

Эту  работу  правоохранительные  органы  должны  проводить особенно тщательно, надлежаще и в разумные  сроки.  Но как  зачастую происходит на самом деле?  Мы  рассмотрим один из случаев, по которому  в нашу  редакцию  обратились близкие  человека, который  обвиняется  в тяжком преступлении, но его причастность к тем событиям даже изначально  на наш взгляд была очень сомнительна.

 

***

Первого октября 2017 года, семья Максима Прозорова, героя нашего расследования, проживающая в городе Красногорске, выехала на дачу родителей жены в город Великие Луки, Псковской области. Впереди были долгожданные дни отдыха. Максим планировал провести их вместе с любимой женой и ребенком.

Вроде бы ничего не предвещало беды, все шло своим чередом, до того момента пока Максим 7 октября 2017 года, не встретился с другом детства, встреча стала для Максима роковой, и в последующем привела к обвинению его в сбыте фальшивых денежных знаков, к его задержанию, а позднее и к его аресту.

В настоящее время Максим в ожидании окончания следствия находится в следственном изоляторе  ( прим. редакции : на момент начала журналистского  расследования- март 2018 года)  , свою вину он категорически отрицает. А его семья — неработающая жена – инвалид с малолетним ребенком на руках, и его теща, обивают пороги высоких кабинетов, в поисках правды, пытаясь разобраться, виновен ли он или нет? А если нет, то почему он до сих пор в СИЗО?

Отчаявшись в попытках найти правду, супруга Максима и его теща обратились в  редакцию  ИАГ»Судебный репортер»  к журналистам за помощью.

Мы решили им помочь и разобраться в их деле, по которому Максиму вменяют три эпизода по ч. 1 ст. 186 УК РФ, произошедшие 09 октября 2017.

Если верить постановлению следователя, то Прозоров 09 октября 2017 года, совершил сбыт трех поддельных пятитысячных купюр в период с 12 часов до 16 часов в магазинах деревень Шахниха и Бор, Новосокольнического района, а также в деревне Иваново Великолукского районов Псковской области.

Максимальный срок наказания за совершение этого преступления, предусмотрен в виде лишения свободы сроком до восьми лет. И если обвинение не будет опровергнуто, то эти годы Максим может провести в колонии.

Однако жена Максима Прозорова — Ирина, и его теща Наталья, говорят, что продавщицы в магазинах ошиблись при опознании Максима. 9 октября с их слов Максим находился с женой, и поэтому они уверены в том, что он не причастен к совершенным преступлениям.

Какие же доказательства могут опровергнуть ошибочность выводов следствия? И вообще есть ли доказательства которые их опровергают? Давайте разберемся вместе.

Вот что рассказала журналистам  жена Максима Прозорова, Ирина:

— Первого октября 2017 года, она, ее ребенок, ее муж Максим, взяв собаку, на своей автомашине «Лада Веста», приехали для отдыха на дачу к его маме Григорьевой Наталье Геннадьевне в город Великие Луки.

Седьмого октября ее муж встретился со своим другом детства Евгением, с которым, в этот день они заходили в один из магазинов города, где Евгений в присутствии Максима, пытался приобрести продукты питания.

При расчёте с кассиром, как рассказывает Ирина, выяснилось, что Евгений пытался рассчитаться за товар фальшивой купюрой. Так как кассир отказалась принимать вызывающую сомнение купюру, Евгений стал возмущаться, после чего считая, что кассир не права, вызвал наряд полиции в магазин. Далее участники происшедшего и очевидцы, среди которых оказался Максим, ближайшие три часа провели в отделе полиции, где с них взяли объяснения, и сфотографировали, после чего они были отпущены по домам.

Девятого октября,как рассказывает журналистам дальше Ирина, они собирались ехать домой, но не сложилось, решили с мужем задержаться еще на пару  дней.

Вопреки предъявленному Максиму  обвинению, Ирина утверждает, что в этот день, девятого числа они с Максимом за пределы Великих Лук не выезжали, а посетили несколько магазинов в городе. В магазине автозапчасти муж купил подлокотник в автомашину, а в другом магазине они купили спортивный костюм фирмы «Найк» для него же, после они заезжали по пути в Макдональдс, а затем были в парикмахерской. Тогда же Максим снял с себя одетую на нем старую куртку синего цвета, и одел только что приобретенную им, куртку, черного цвета от нового спортивного костюма.

Вечером того же дня Максим Прозоров заехал к Евгению. Где его уже ждала полиция, которая отвезла Максима и Евгения в отдел полиции. Там со слов Ирины, Максима и его друга вновь сфотографировали, взяли отпечатки пальцев, пояснили, что фотографии нужны им, для того, чтобы предъявить их продавцам магазинов где пытались сбыть фальшивые купюры, чтобы проверить Максима и Евгения на их причастность к совершенным преступлениям.

Мы знаем , что согласно части 1 статьи 92 УПК РФ следует, что после доставления подозреваемого в орган дознания или к следователю в срок не более 3 часов должен быть составлен протокол задержания. Так почему этого не было сделано в этом случае?

Если верить словам Ирины то возникают вопросы: почему в нарушение положений закона, сотрудники полиции со слов Ирины каких-либо официальных документов о задержании ее мужа не составляли? Почему официально о подозрении ни Прозорову, ни Родителеву не сообщалось?

Дальше, со слов Ирины следует, что   Максим  Прозоров и   Евгений вопреки их воли, не будучи даже допрошенными в качестве свидетелей, не являясь подозреваемыми, были отправлены для прохождения экспертизы, где им пришлось сдавать анализы.

Закон гласит: согласно части 4 статьи 195 УПК РФ судебная экспертиза в отношении свидетеля производится с их согласия, которые даются указанными лицами в письменном виде. Так почему же этого не было сделано сотрудниками УМВД города Великие Луки?

Как рассказала журналистам Ирина, повторно посетив отдел полиции, Прозоровы решили вернуться домой, и 11 октября уехали на своей автомашине в Красногорск.

Уже забыв о «гостеприимных» сотрудниках Псковской полиции, посчитав происшедшее с ними досадным недоразумением, семья Максима вечером 13 октября 2017 года  собралась у себя дома в Красногорске Московской области. Но в этот момент к ним в дверь постучали.

Как оказалось, нежданными гостями были сотрудники из Новосокольнического отдела полиции Псковской области. Из того самого, на территории которого согласно обвинению -Прозоров девятого октября якобы сбывал фальшивые купюры. Приехали гости с обыском, и с бумагой о  приводе Максима Прозорова в отдел полиции.

Не дожидаясь адвоката, который был тут же по телефону приглашен матерью Ирины, обыск незваные гости все-таки провели, пригласив соседей, и, хотя обыск ничего криминального не выявил — печатного станка у Максима дома не нашли, тем не менее от своего замысла увезти Максима обратно в Псковскую область, незваные гости не отказались.

Мы понимаем, что согласно части 1 статьи 113 УПК РФ в случае неявки по вызову без уважительных причин подозреваемый, обвиняемый, а также потерпевший и свидетель могут быть подвергнуты приводу. Но при этом должен соблюдаться закон.

А как произошло в этом случае? Вот что рассказали журналистам родственники Максима .

Возражения прибывшей к этому моменту адвоката Рубасской, о незаконности постановления следователя о приводе Прозорова и обратившей внимание полицейских, что Прозоров никуда ранее не вызывался, а поэтому не явиться к ним просто не мог- эти сотрудники полиции слушать не стали.

Не стали они и предлагать Максиму совместно с адвокатом прибыть к ним в отдел, к удобному им времени, о чем их просила адвокат Рубасская, обещая прибыть совместно с Прозоровым.

Не стали они слушать и пояснения соседей, о том, что Максим вполне нормальный человек, не услышали и пояснения его жены, которая уверяла их, что девятого октября Максим был в месте с ней в Великих Луках, не услышали и тещу Максима, которая подтвердила слова дочери и слова зятя.

Эти сотрудники полиции просто вывели Максима Прозорова из дома, после чего на служебном автотранспорте сотрудников полиции он был препровожден в Псковскую область. С собой в дорогу Максим одел ту самую куртку черного цвета, приобретенную им с женой в Великих Луках.

Так почему же вновь нарушая закон, сотрудники полиции какого-либо документа о задержании Максима не составили? Или они считали требования закона посчитали это излишним, пустой формальностью?

Если бы пояснения Ирины журналистам о происшедшем ничем не подтверждались бы, мы бы не стали рассказывать вам об этой истории с экрана. Но у журналистов сомнений в ее правдивости по результатам проведенного журналистского расследования -практически не осталось.

Вот что нам рассказала об этой истории ее мама — Наталья, теща Максима, которая полностью подтвердила все вышесказанное дочерью, дополнив ее рассказ следующим:

С ее слов девятого октября Максим был с женой, до 12 часов дня дома, на даче, а затем ездил с ее дочерью по магазинам.

13 октября 2017 года , когда ее дочь с зятем приехали с дачи,приехавшие вслед за ними сотрудники полиции у них дома в Красногорске провели обыск, после чего Максима увезли, и с тех пор он находится в СИЗО.

Сыщики зачем-то хотели забрать и автомашину ее дочери, но она им ее не отдала. Они лишь осмотрели ее, но документов при этом никаких не составляли.

Позднее приезжали осмотреть машину еще раз, но тоже ничего не нашли в ней, оформили правда протокол, сфотографировали, после чего снова уехали обратно.

Сейчас, уже весной 2018 года, полиция требует, чтоб им еще раз привезли машину, чтобы опять осмотреть ее на наличие подлокотника в ней. Предполагаем, что им самим видимо уже просто лень кататься. Требуют, чтобы это сделала ее дочь – инвалид.

Кстати нам очень интересно: для чего это сотрудникам полиции могла  понадобиться в  этом деле  абсолютно новая Лада-Веста?  Ведь  не секрет, что очень часты  случаи, когда  изъятое временно у людей  полицией имущество — потом  пропадает  или оказывается  в сильно ухудшившемся  состоянии.  А еще  возникает вопрос:  разве  мало  СМИ рассказывается о  случаях,  когда  странным  образом   полиция  и следствие  проявляет  повышенный  интерес  к  собственникам какого-то  дорогого имущества?

Наталья прямо говорила журналистам , что не верит следствию, так как обвинение явно надумано. На самом деле ее зять вот уже лет девять не был в Новоскольническом районе Псковской области, ему там просто не чего делать, его алиби подтверждают биллинги его телефонов, он звонил и ему звонили в этот день и он был на территории Великих Лук, есть свидетели которые его видели в указанное в обвинении время в Великих Луках с ее дочерью.

Кроме того, Наталья пояснила журналистам, что видеорегистраторы в Ново Сокольническом районе не подтвердили проезд автомашины дочери, за рулем которой по версии следствия должен был быть Максим, в тот день.

Она говорила журналистам, что не верит и результатам опознания продавцов, которые утверждали, что это ее зять сбывал фальшивые купюры, так как перед этим опознанием, продавцам показывали фотографии Максима, и на них возможно оказывалось давление.

С ее слов Максим, до его задержания работал, зарплата у него была хорошая, чтобы содержать семью ее хватало, каких либо претензий к Максиму у нее не было, ее дочь инвалид с детства, и находилась вместе с ребенком на полном его содержании. Сейчас, в связи с арестом Максима вся нагрузка по содержанию дочери и внука фактически легла на нее.

О невиновности Максима, говорит и адвокат Софья Рубасская, заявившая о том, что ей изначально было понятно:  Прозоров не причастен к этому преступлению, но надлежаще эти факты проверены не были. Журналисты в ходе своего расследования весной 2018 года проехали по указанному Ириной маршруту их поездки девятого октября по Великим Лукам. На этом маршруте журналисты обнаружили более десятка видеокамер, ведущих постоянную видеозапись. Что мешало следствию еще в октябре 2017 года истребовать и проверить все видеозаписи этих камер, когда видеозаписи  на них были еще сохранены? Почему этого своевременно не было сделано?  В материалах следствия есть информация лишь о  проверке двух  камер, но ведь этих видеокамер  на маршруте их поездки  гораздо больше. Так  почему сразу не было проверено алиби Максима?

Так как жена Максима – Ирина и ее мама утверждали нам о том, что у Максима есть алиби — он в момент совершения преступления находился в другом месте, мы решили изучить предоставленные в редакцию ряд материалов уголовного дела, имеющиеся в распоряжении защиты Прозорова, которые она получала при неоднократных продлениях срока его содержания под стражей в суде.

И вот что мы установили, анализируя их:

Из детализации телефонных переговоров Максима следует, что он в 12:09 минут 09.10.17 звонил своему коллеге по работе, данный вызов как это следует из сведений, представленных оператором сотовой связи, был совершен из Великих Лук.

Согласно же обвинению Максим в 12 часов этого дня должен был находиться в 30 километрах от Великих Лук, в деревне Шахниха. Куда чтобы доехать на машине как это установлено следственным экспериментом нужно не менее 30 минут. И за девять минут он из деревни Шахниха до своего дома добраться никак не мог.

Мы предположили, что может быть это не Максим звонил со своего телефона?

По номеру телефона, указанному в детализации, мы нашли человека, которому с телефона Максима в тот день был осуществлен звонок, им оказался Роман Пеленов, который опроверг наше предположение и сообщил, что он действительно в тот день в это время разговаривал с Максимом по рабочим делам. Роман Пеленов также подтвердил рассказы родственников о том, что Максим Прозоров был на работе на хорошем счету, зарабатывал хорошие даже для Москвы деньги, и ему-на его взгляд-  совершенно не нужно было ввязываться в преступную деятельность.

Тогда мы задались вопросом, а как же быть с опознанием Максима продавцом в магазине, расположенном в деревне Шахниха, ведь она уверяет, что это был именно Максим.

Кому же нам поверить? Ирине Асмаковой – продавцу магазина, наблюдавшей лицо, пытавшееся сбыть ей фальшивую купюру в течении 10 минут? Или поверим детализации телефонных разговоров и пояснениям жены Максима, ее матери, его коллеге по работе и самому Максиму? Сложный вопрос.

Мы снова обратились к материалам дела и вот что нас насторожило в них. В своих первичных показаниях от 13 октября 2017 года Ирина Асмакова заявила, что мужчине, который сбыл фальшивую купюру на вид было около 19-22 лет. Максиму же в то время было почти 30 лет. Т.е. он как минимум на девять лет старше описываемого продавцом Ириной Асмаковой мужчины. Может быть Асмакова оговорилась? Или следователь записал неверно, ведь такое иногда случается?

Удивительно, но нашелся ответ и на этот вопрос.

Журналистам сообщили информацию, что по этому же делу в качестве свидетеля был допрошен ранее судимый за сбыт наркотиков, освободившийся в июне 2017 года, нигде не работающий молодой мужчина которому на момент преступления было 21 год, и который (также, как и Максим) обвиняется следствием в сбыте фальшивых денег по другим эпизодам на территории Псковской области. Этот свидетель к тому же и не отрицал своей причастности к сбыту фальшивых денег по эпизодам преступлений, которые вменяются в вину Максиму.

Мы на всякий случай сравнили их фотографии, и пришли к единодушному мнению они очень похожи между собой. Наши зрители могут посмотреть их в видеорепортаже,

Казалось бы, после показаний этого молодого человека, с учетом всех материалов дела, все претензии следствия к Максиму должны отпасть. Но следствие решило не поверить этому свидетелю, обосновывая это тем, что он запутался в своих пояснениях при выходе на место преступления.

Родственники Максима рассказали журналистам, как пытаясь оставить Максима под стражей следствие изъяло у жены Максима его старую куртку синего цвета, в которой он находился в первой половине дня 09.10.17 года, и представило ее для опознания продавцу магазина Асмаковой И. А.,  которую та безоговорочно опознала среди прочих курток синего цвета как куртку в которой 09.10.17 находился парень, пытавшийся рассчитаться с ней поддельной купюрой.

Все бы хорошо, и можно было бы порадоваться хорошей памяти свидетеля, через три месяца, опознающего среди прочих нужный следствию предмет одежды, но есть еще одно, но…

Ирина Асмакова, которой вроде бы говорить неправду смысла не было, вместе с тем давая показания следствию -не была, как нам представляется, искренней. Так в своих показаниях следствию она сообщила, что девятого октября она обращаться в полицию не стала, потому что растерялась, а обратилась в полицию с заявлением лишь 13.10.17, когда, прибираясь под прилавком в магазине, увидела фальшивую денежную купюру, лежавшую там с девятого числа.

Мы бы при других обстоятельствах дела поверили ее словам, но данный довод показался нам очень странным, так как Ирина Асмакова обращается в полицию, именно в тот день, когда Прозоров был задержан сотрудниками полиции в гор. Красногорске Московской области, т.е. 13.10.17.

И, еще, журналисты случайно нашли очевидца тех событий. Это Кременцов, житель соседней деревни. Этот человек видел отъезжавшую от магазина автомашину, в которой был тот человек, о котором говорила Асмакова. При этом водитель этого автомобиля (со слов Кременцова ВАЗ 2103 или 2106) чуть не устроил при отъезде от магазина ДТП с автомобилем Кременцова, очевидно спеша скрыться. Этот очевидец в его интервью журналистам опровергает слова Асмаковой о том, что она не вызывала полицию 09.10.17 года? Как все это понимать?

Как становится понятным из пояснений Кременцова, полиция в связи со сбытом фальшивой купюрой приезжала в магазин деревни Шахниха именно девятого октября  2017 года, и, кроме того, автомобиль,  на котором уезжал парень, сбывавший фальшивую купюру, не был Ладой Вестой – машиной Прозорова, это была классическая модель жигулей либо ВАЗ 2103 или 2106.

Кроме того, Ирина Асмакова в разговоре с журналистами, подтвердила, то, что полиция ею была вызвана в тот же день, т.е. девятого октября.

Предполагаем, что Ирина слукавила в своем допросе. Может быть, она сделала это в угоду сотрудникам полиции, которые возможно хотели скрыть факт совершенного в условиях неочевидности преступления? И не предала этому значения, посчитав это не существенным?

Мы не беремся утверждать, что именно так оно и было. Считаем , что в этом вопросе делать выводы не нам, а компетентным органам, надзирающим за деятельностью полиции.

Но как нам теперь верить показаниям Ирины, если мы видим признаки того, что она лукавит? Как нам поверить в то, что она действительно видела Максима в тот день, а не другого человека, принятого ею за Прозорова?

Как поверить в то, что она действительно опознала куртку, в которой был одет Максим, ведь мы знаем, что сотрудники полиции до задержания Максима показывали его фотографию другим свидетелям. Возможно, он был на этой фотографии именно в ней?

А возможно Ирине просто рассказали какая куртка была на Максиме в первой половине дня 09.10.17 именно сотрудники полиции?

Если это не так, то, как тогда можно опровергнуть доказательства, подтверждающие отсутствие Прозорова в это время в деревне Шахниха?

Мы предполагаем, что вроде бы разобрались в непричастности Прозорова по первому пункту обвинения. Но ведь остались еще два: преступления в деревне Иваново и в д. Бор. Из обвинения следствия, предъявленного Максиму, сбыт фальшивых денег был совершен им 09.10.17 года в 15:30 и в 16 часов соответственно.

Хотя из кассовых чеков, указывающих абсолютно точное время продажи, представленных этими магазинами следует, что в д. Иваново это произошло в 14 часов 52 минуты, а в деревне Бор в 15 часов 17 минут. Мы будем все-таки верить кассовым аппаратам, поскольку видимо они ошибаются значительно реже чем следствие.

Итак, вопрос : где же был Максим Прозоров в период с 14:52 до 15:17 в тот день  09.10.17?

Давайте в  наших размышлениях отбросим пояснения его жены, предположим, что непредвзятый зритель скажет нам : она заинтересованное лицо.

Оставим голые факты, и попытаемся проанализировать их. Для этого нам необходимо вновь открыть те материалы дела, которые у нас есть. А есть у нас вот, что:

— показания свидетеля Татьяны Сухарь и ее директора Гусева согласно которым 09.10.17 года Прозоров приобретал у них в магазине в городе Великие Луки, подлокотник для своего автомобиля, в связи с чем в 14 часов 40 минут, Сухарь созванивалась с Гусевым по вопросу скидки на приобретаемый Максимом подлокотник, в магазине с ее слов он пробыл примерно до 15 часов дня. Данный факт подтвержден протоколом опознания Максима свидетелем Татьяной Сухарь, опознавшей Максима как покупателя подлокотника.

— показания еще одного продавца уже в другом магазине в городе Великие Луки Семеновой Л.М., и владельца этого магазина сообщивших о покупке Прозоровым и его женой спортивного костюма «Nike» черного цвета, после 15 часов 00 минут 09.10.17 года, и имеющимися в их распоряжении документами, подтверждающими эту покупку.

— результаты следственного эксперимента проводившегося 11.01.18, согласно которому время в пути от гор. Великии Луки до д. Иваново на автомашине составило 30 минут, а от гор. Великии Луки до д. Бор с заездом в д. Иваново 43 минуты.

То есть если основываться только на этих данных, то Прозоров физически не мог находиться в период с 14:52 до 15:17 09.10.17 ни в деревне Иваново, ни в деревне Бор.

Так почему же, несмотря на очевидные факты следствие продолжает упорствовать в своем желании привлечь Максима Прозорова в качестве обвиняемого по этому делу, настаивая, на том, что это именно он совершил эти преступления?

На что ссылается следствие при этом?

Не удивительно, но снова на куртку Прозорова, но уже новую, черного цвета, которую Максим надел после 15 часов 09.10.17, и в которой он был доставлен 13.10.17 в полицию, и изъятой у него следователем в конце декабря 2017 года.

И которую как утверждает следствие спустя три месяца уверенно опознали продавцы магазинов в д. Иваново и в д. Бор. А также на опознание Максима этими же продавцами 14 октября 2017 года, указавшими на него как на лицо, сбывшее им фальшивые денежные знаки.

Все бы хорошо, и может быть стоило бы поверить в версию следствия, но снова возникают серьезные сомнения в достоверности показаний этих продавцов, в их объективности по разным причинам.

Так продавец в магазине Иваново первоначально заявляла, что парень был одет в темный джинсовый костюм. В последующем, она же, но уже допрошенная в январе 2018 года, заявила, что ее возможно неправильно понял сотрудник полиции, записывавший ее показания, а на самом деле парень был одет в темный костюм.

А продавцы из магазина в деревне Бор, допрошенные до проведения опознания Максима 14.10.17 года вообще ничего не сообщали следствию об одежде, в которую он был одет.

На опознание же 14 октября 2017 года, как мы помним, Максим, доставленный 13.10.17 в отдел полиции одетым в эту куртку, находился именно в ней, куртка черного цвета, с яркими большими эмблемами фирмы Найк, запомнить ее при опознании Максима в отделе полиции не составляло труда, и опознать ее вновь видимо тоже. Но разве можно это доказательство при таких обстоятельствах положить в обоснование вины Максима? Нам кажется, что  нет, нельзя. Тем более и требования закона прямо говорят об этом.

Предполагаем, что опознания Максима, этими продавцами несостоятельны еще и в связи с тем, что как мы помним, он очень похож на молодого человека, который заявил о том, что это именно он совершил эти преступления в деревне Иваново и в деревне Бор.

Из первичных показаний продавцов магазина в деревне Бор, также, как и из первичных показаний Ирины Асмаковой следует, что парню, который сбыл фальшивую купюру 09.10.17 в магазине «Бор-2» на вид было около 19-22 лет, и они не стали продавать ему спиртное, попросив его показать паспорт, так как засомневались в его возрасте.

О возможной ошибке недвусмысленно говорит и то, что одна из продавцов магазина в деревне Бор, при опознании молодого человека похожего на Максима, а такое опознание следствием по требованию Максима было проведено, и который заявил о своей виновности, опознала его, во-первых, как лицо, сбывшее фальшивую купюру 09.10.17 года в магазине, а во-вторых, как лицо, ранее опознанное ею 14.10.17, как Прозоров.

Кроме того, один из продавцов из деревни Бор показала, что до опознания Максима следователем ей было предъявлено три фотографии молодых мужчин, на которых она опознала одного из них, кого именно нам неизвестно, к протоколу допроса этого свидетеля фотографии не приобщены.

Так как после этого относится к такому проведению следствия?

Ведь согласно положениям ч.ч. 2, 3 ст. 193 УПК РФ следует, что:

«- Опознающие предварительно допрашиваются об обстоятельствах, при которых они видели предъявленные для опознания лицо или предмет, а также о приметах и особенностях, по которым они могут его опознать.

— Не может проводиться повторное опознание лица или предмета тем же опознающим и по тем же признакам. »

Предполагаем, что подобное опознание лица тоже является незаконным, тем более какого либо соответствующего протокола при этом составлено не было, Так как именно было проведено это опознание по фотографиям — нам неизвестно.

Можно только предположить: оказывалось ли какое либо давление на свидетеля, либо свидетель мог быть убежден сотрудником полиции в том , что эна фото- именно тот человек, который сбыл фальшивую купюру, но всего этого достоверно мы не знаем.

А о том, что подобные убеждения были, и они были как минимум некорректными, нам доподлинно известно со слов продавщицы Татьяны Сухарь, продавшей 09.10.17 Максиму подлокотник для его автомашины, которая сообщила нам, что сотрудниками уголовного розыска на нее оказывалось давление. То что что она говорит об этом- мы показали в нашем видеорепортаже.
Разве можно назвать такие действия сотрудников полиции- соответствующими закону?

О назойливости сотрудников свидетельствует не только Сухарь, но и Ирина Асмакова, сообщившая об этом в разговоре с журналистами. Подробности этого  можно видеть в видеорепортаже.

Алиби Максима, помимо этого, подтверждено и другими материалами дела, а именно показаниями владельца другого магазина в деревне Иваново который сообщил о том, что в его магазине была попытка сбыта фальшивой купюры 09.10.17 молодым незнакомым парнем, одетым в темную куртку, и тем, что опознавая Прозорова Максима, он его не опознал.

Пояснениями данными нам Глушковой Татьяной Дмитриевной, которая в своем интервью рассказала, что девятого октября в начале 12 часов дня (в это время как мы помним по версии следствия Максим должен был сбывать фальшивые купюры в деревне Шахниха), она видела Прозорова и его жену спящими в доме у Ларисы, матери Максима, к которой она заходила в это время.

Это далеко не вся информация, ставшая известной журналитстам в ходе журналистского расследования по этой истории.

Мы не понимаем, почему обстоятельства дела надлежаще не были проверены . Мы задаем вопрос:почему следствие и полиция так отнеслись к проверке обстоятельств этого дела, что при вышеуказанных обстоятельствах человек   почти шесть  месяцев находился в следственном изоляторе?

В то время как нами проводилось это журналистское  расследование, следствие вновь пыталось продлить Максиму Прозорову срок его содержания в следственном изоляторе.

10 апреля 2018 года в районном суде Великих Лук состоялись судебные слушания. Журналисты присутствовали в суде во время принятия решения по ходатайству следователя о продлении срока заключения для Максима.

В ходе процесса выслушав доводы сторон, судья, ознакомившись с явно недостаточным, по нашему мнению, обоснованием вины Максима по предъявленному ему обвинению, и  видимо также, как и мы -засомневавшись в его виновности, изменил Максиму меру пресечения, выпустив его из-под стражи, под домашний арест, до окончания предварительного расследования.
Следствие по делу еще не окончено, Ирина и ее мама, продолжают бороться за честное имя Максима, сейчас они обратились за помощью в подготовке ряда жалоб, связанных с этим делом, на действия сотрудников правоохранительных органов, в коллегию адвокатов  «Новый Арбат»города Москвы. Комментарий председателя коллегии Сергея  Пешкова- в нашем видеорепортаже
После этого решения суда мы встретились с Максимом, и он нам рассказал многое. Мы показываем его интервью и многое из того, что стало известно журналистам в нашем видеорепортаже, который предлагаем посмотреть нашим читателям и зрителям.

.

Авторы этого журналистского расследования просят считать эти видеорепортаж и статью-открытым обращением в административные и правоохранительные  органы, в том числе в Следственный Комитет России , в Генеральную Прокуратуру Российской Федерации , а также к депутатам Федерального Собрания Российской Федерации- Государственной Думы для проверки всей изложенной в них информации и возможного реагирования.

Наши журналисты продолжают вести журналистское расследование, наблюдая за всеми происходящими событиями. Обо всем увиденном мы будем информировать аудиторию нашего СМИ в продолжении этого материала.

Точку в этом деле ставить не нам, мы лишь показали зрителям то, что мы увидели в ходе проведенного нами журналистского расследования, и высказали свое мнение. Но как назвать такую «работу»  сотрудников  полиции? Как назвать такое  отношение следствия  к людям?  Что было бы  с Максимом  Прозоровым, если бы журналисты  не начали свое расследование по событиям? Как все это отразилось бы  на  его близких , в частности на гражданской жене-инвалиде детства и на его ребенке, которых он до  момента своего ареста полностью содержал, честно работая?

 

Надеемся на то, что истина все-таки будет установлена, прокуратура изучит это дело, сделав соответствующие выводы, и по нему будет принято законное и обоснованное решение.

Конституция РФ   в   статье  2  рассматривает человека, его права и свободы в качестве высшей ценности. Тем самым она декларирует свое понимание взаимоотношений государства и личности, выдвигая на передний план именно личность. Уважение к личности и ее защита являются неотъемлемым атрибутом конституционного государства, его обязанностью. «Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина, — указывается в ст. 2, — обязанность государства«.

 

А  давайте  вспомним  произведение классика -басню «Волк и ягненок»  Ивана Андреевича Крылова

«— Ах, я чем виноват?
— Молчи! устал я слушать, досуг мне разбирать вины твои, щенок! Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать!»

Можно ли в этом деле говорить об  уважении следствия  к личности Максима Прозорова?

 

Авторы материала:
Георгий Алпатов, Сергей Устюжанин

Материал подготовили:

Сергей Феникс
Диана Волкова
Ксения  Игошева

Алексей Коломиец

Константин Круглов

Марат Каримов
Лана Румянцева
и др. сотрудники ОСЖР

 

В материале использованы фрагменты из публикаций иных средств массовой информации, социальных сетей , сети Интернет и иных открытых источников.

Мнение редакции может не совпадать со мнением в приведенных источниках.

Примечание  редакции:  в настоящее время после направления редакцией публикации в  Генеральную Прокуратуру  Максим Прозоров  выпущен  под подписку о невыезде,  домашний арест отменен.  Наши журналисты  продолжают следить за происходящим.

Дополнительное информирование  наших читателей:  01  августа 2018  года  после долгой  работы  адвокатов коллегии»Новый Арбат»  и  направления публикаций   СМИ  ИАГ «Судебный  репортер» в Генеральную Прокуратуру уголовное  преследование  Максима  Прозорова было полностью прекращено, он получил право на реабилитацию. Мы публикуем   постановление о  прекращении уголовного преследования.   

 

 

Наши журналисты  продолжают наблюдать за этой историей и будут информировать наших  читателей обо всех  аспектах  событий.

Поделиться в соц. сетях

0

Комментировать