«Наказанный преступник — это пример для всех негодяев;
невинно осужденный — это вопрос совести всех честных людей.»
Жан де Лабрюйер

В последнее время в России пост-семейные отношения бывших супругов, как это известно по многочисленным публикациям в СМИ, зачастую превращаются в самую настоящую войну, где «все средства хороши». Особенно часто это проявляется в тех случаях, когда у одного из бывших супругов есть что отобрать, или им есть, что поделить…

И именно, тогда, несмотря на долгие и когда то, казалось бы, крепкие семейные отношения, бывшие супруги, расставшись, начинают мстить друг другу, всеми правдами и не правдами пытаясь поломать жизнь бывшей половине, любыми доступными средствами и способами, порою доводя ситуацию до абсурда, начиная от раздела ложек и кончая всем чем угодно, тут как говорится фантазия безгранична. Очень часто бывшие супруги обвиняют друг друга в уголовных преступлениях, надумывая любые обстоятельства, лишь бы достичь своих целей. Непродуманность аспектов Семейного кодекса, которые в судебной практике по оценкам многих исследователей не позволяют добросовестному супругу защитить свои активы от недобросовестного супруга, юридическая незначительность и так неполноценного в РФ Брачного Договора по сути зачастую и провоцируют подобные пост-семейные войны.

Мы неоднократно говорили в наших публикациях о том, что прямой задачей законодателя согласно интересов защиты здоровой семьи и прав детей на эту семью должно являться именно защита интересов не какого-то именно лица, по его гендерным признакам, а защита интересов семьи, защита любого лица, являющегося ДОБРОСОВЕСТНЫМ СЕМЬЯНИНОМ ЛЮБОГО ПОЛА
Семейный Кодекс- враг или друг семьи?

Неоднократно в наших публикациях мы также ставили вопрос: почему интересы действительно ответственного супруга -достойного семьянина любого пола фактически никак не защищены законодателем в семейном праве России от неадекватности, подлости или иного злого умысла второго супруга?

Но некоторые депутаты предпочитают лоббировать притащенные с Запада модели законов типа закона о семейно-бытовом насилии, вместо проведения надлежащих реформ Семейного Кодекса для защиты именно добросовестного семьянина любого пола. Воз и ныне там..

Именно о истории подобной пост-семейной войны за активы, с далеко идущими последствиями, мы и хотим рассказать в нашем новом журналистском расследовании.

Поводом для проведения журналистского расследования послужило обращение известного Нижегородского предпринимателя Сергея Иванова, который рассказал журналистам о том, как он в далеком 2015 году развелся со своей бывшей женой, по совместительству являвшейся( или числившейся) его партнером по бизнесу. И вот с тех пор Сергей Иванов живет как на вулкане, кочуя из одного арбитражного суда в другой. Как рассказал журналистам сам Сергей: делать ему это приходится по надуманным в большинстве своем требованиям его бывшей жены, которая пытается отсудить максимум имущества, признаваемого совместно нажитым..

Отвлечемся от этого случая бывших супругов Ивановых. Похожие на рассказанную нам, истории -не редкость в наше время. Очень часто мы наблюдаем, как некоторые супруги по сути паразитируют на других супругах, используя развод как средство несправедливого по морали многих людей, но соответствующего закону обогащения. Нередки и случаи, когда для обогащения таким образом кто-то из супругов привлекает третьих лиц, в том числе и имеющих серьезные должностные полномочия. В таких конфликтах по нашему оценочному мнению особенно не защищены именно мужчины- мужья, жен закон защищает лучше. Что именно происходит в описанном нами случае — мы можем только предполагать- пусть решают наши читатели и зрители.

Мы же в свою очередь, что бы разобраться в происходящем решили провести журналистское расследование, о результатах которого, и о наших сомнениях которые возникли при проведении расследования мы бы хотели рассказать вам, в нашем фильме-видеорепортаже.

Мы заранее предупреждаем, что описанное нами — является лишь версиями событий с точки зрения разных лиц, и точку в этом деле ставить не нам.

Но доводы Сергея Иванова и его знакомой Елены Булатовой показались нам достаточно мотивированными, а их мнение- имеющим право на жизнь. От второй же стороны мы по сути вообще как журналисты, не услышали никаких мнений.

Разве можно назвать например мнением- оскорбляющие журналистов заявления в Арбитражном суде, где бывшая жена называла наше СМИ- «желтой прессой»???

Но Арбитражный суд Волго-вятского округа принял на наш взгляд обоснованное и мудрое решение, отказав в исковых требованиях бывшей жене.

Разве нам стоит удивляться этому, особенно после того что мы узнали об этой «потерпевшей» в ходе журналистского расследования??? Ну а именно по поводу сказанного ей в Арбитражном суде мы вспомним слова уважаемого Председателя Союза Журналистов Москвы Павла Николаевича Гусева: «Если на журналиста не жалуются, значит он не работает!»

Как пояснил журналистам Сергей Иванов: в настоящее время, он вынужден держать юридическую оборону, пытаясь остаться хотя-бы с частью причитающегося ему имущества, при этом попутно отбиваясь и от обвинений в совершении уголовного преступления в отношении своей бывшей жены, которые он также считает полностью надуманными.

Но как вообще произошел факт того, что странным образом к гражданским делам по спору о разделу имущества бывших супругов ( несмотря на то, что Сергей добровольно оставил бывшей жене большую часть нажитого недвижимого и движимого имущества) добавился еще и уголовный процесс?

Как получилось, что следствием и судом Сергею и Елене было поставлено в вину то, что они, действуя совместно группой лиц с применением предметов, используемых в качестве оружия, причинили средней тяжести вред здоровью потерпевшей?

Процитируем документы, согласно которым якобы: «именно: Сергей нанес последней один удар офисным стулом по голове, а его знакомая, в свою очередь, нанесла его бывшей жене один удар пустой бутылкой по голове, после чего разбив бутылку, нанесла еще один удар уже разбитой бутылкой в область щеки и уха, а также множественные удары рукам и ногами по голове и телу, и распылила содержимое баллончика с перцовой смесью в сторону лица бывшей жены Сергея, чем причинили потерпевшей черепно-мозговую травму.»

Но также мы опубликуем, как открытое обращение в правоохранительные органы, обращение Елены Булатовой за помощью к депутату Государственной Думы, которое было подано ей в июле 2020 года, когда судья Корытов В.С., после обращения обвиняемых в средства массовой информации, отказал в допуске представителей СМИ в судебное заседание и взял под стражу обратившегося в СМИ Сергея Иванова( впоследствии после выхода нашей первой публикации

Развод при разводе?

и обращения журналистов в пресс- службу Верховного Суда РФ и иные инстанции- апелляционная судебная инстанция это решение отменила как незаконное).

А также мы хотим задать вопросы Верховному суду РФ: почему в ходе этого судебного процесса в отношении Сергея, так и не признавшего свою вину, и вдобавок являющегося инвалидом, была незаконно избрана мера пресечения – в виде содержания под стражей?

Почему это произошло сразу после обращения Сергея Иванова в СМИ с заявлениями о нарушении его законных прав???

Почему также в ходе суда, как утверждает журналистам защита Сергея Иванова, со стороны председательствующего имели место быть грубейшие нарушения закона в ходе допроса свидетелей защиты?

Почему по непонятным причинам в этот судебный процесс не были допущены для сбора журналистского материала представители средств массовой информации???

Как назвать все вышеперечисленное?

Это можно назвать открытым и гласным судебное разбирательством?

Вот что гласит дословно текст этого обращения Елены Булатовой ( с сокращенными редакцией некоторыми персональными данными:

«
Депутату
Государственной Думы
Российской Федерации (VII созыва)
Федерального Собрания
Российской Федерации–
Члену Комитета ГД
по природным ресурсам,
собственности и
земельным отношениям
Антошкину Николаю Тимофеевичу

от Булатовой Елены Петровны

Уважаемый, Николай Тимофеевич!
Я, вынуждена обратиться к Вам за защитой как своих, так и интересов моего будущего мужа, инвалида 3-й группы (ампутирована нога) гр. РФ – Иванова Сергея Викторовича, вместе с которым мы состоим в отношениях с 2015 года.
В настоящее время Сормовским районным судом г. Нижнего Новгорода (федеральный судья Корытов В.А.) фактически рассмотрено уголовное дело по обвинению меня и Иванова С.В. в совершении преступления, предусмотренного п.п. «г,з» ч. 2 ст. 112 УК РФ (преступление средней тяжести, предусматривает наказание до пяти лет лишения свободы), оглашение приговора назначено судом к 10 часам, на 13.07.20 года.
В прениях сторон гособвинение мне и моему будущему мужу попросило назначить наказание в виде 4 лет лишения свободы.
Указанное уголовное дело основано на заявлении бывшей супруги Иванова С.В. — Ивановой А.В. в котором она оговорила и меня и своего бывшего мужа в совершении преступления в отношении нее.
На основании ее оговора мне и Иванову С.В. было предъявлено обвинение, согласно которому мы обвиняемся в том, что мы, в период времени с 23:00 18 марта 2015 года, по 02:00 19 марта 2015 года, более точное время следствием не установлено, в указанное в обвинении месте (в офисе компании Иванова С.В.), действуя совместно группой лиц с применением предметов, используемых в качестве оружия, причинили средней тяжести вред здоровью Ивановой А.В., а именно Иванов С.В. нанес Ивановой А.В. один удар офисным стулом по голове, а Булатова Е.П., в свою очередь, нанесла Ивановой А.В. один удар пустой бутылкой по голове, разбив бутылку, один удар разбитой бутылкой в область щеки и уха, множественные удары рукам и ногами по голове и телу, а также распылила содержимое баллончика с перцовой смесью в сторону лица Ивановой А.В., чем причинили потерпевшей Ивановой А.В. черепно-мозговую травму.
Мотивом к оговору как меня, так и Иванова С.В. по моему мнению является как ревность бывшей жены Сергея — Ивановой А.В., так и ее материальные претензии к нему связанные с разделом его бизнеса, ставшего возможным при полном попустительстве руководства УМВД по Нижнему Новгороду, прокурора города, и суда (в лице федерального судьи Корытова В.А.), которые при отсутствии каких либо доказательств нашей с Сергеем виновности, заняли позицию обвинения, отказывая и мне и Сергею в принятии законного решения по существу.
Мои обращения, обращения Сергея, жалобы, ходатайства и заявления наших адвокатов, в различные инстанции ответственные за соблюдением законности какого-либо положительного результата не дали.
Основанием говорить о предвзятости органа предварительного следствия, надзирающей за ним прокуратуры, и суда, а также о имеющем место быть оговоре являются следующие обстоятельства:

  • С 2015 по 2018 года, по заявлению Ивановой А.В. о причинении ей побоев выносились постановления об отказе в возбуждении уголовного дела;
  • После возбуждения уголовного дела отделом дознания, уголовное дело по обвинению лиц в совершении преступления средней тяжести (подследственное дознанию), по указанию прокурора в 2019 году было передано для производства предварительного расследования в СЧ СУ УМВД г. Нижнего Новгорода;
  • После передаче в СЧ, по делу, появляется засекречиваемый свидетель, который спустя четыре года, не только вспоминает лицо пассажирки Ивановой А.В. но и в подробностях описывает, все обстоятельства происшедшего. Все бы ничего, но в суде указанный «таксист», данные которого ввиду его секретности остались неизвестными, так и не мог вспомнить на каком такси (марка, цвет, отличительные признаки автомобиля) он в то время работал. Проверить же его слова и направить запрос в таксопарк суд отказался (защита сделать этого не может в силу засекреченности данного водителя).
  • По делу имеется судебно-медицинская экспертиза № 4846-Д, проведенная следствием, согласно которой у Ивановой А.Л. определен средней тяжести вред здоровью (по длительности лечения) и диагностирована ЗЧМТ, однако при первичном обращении Ивановой А.В. в травмпункт в 02 часа 00 мин. 19.03.2015 г. ЗЧМТ у нее диагностирована не была. При этом мало того, что экспертом при отсутствии каких либо объективных данных о наличии у Ивановой А.В. закрытой черепно-мозговой травмы в виде ушиба головного мозга легкой степени, не указаны методики на основании которых он пришел к выводу о наличии у нее ЗЧМТ но и не привел причину по которой лечение указанной травмы могло длиться более 21 дня.
  • Выводы данной экспертизы были опровергнуты проведенными защитой независимыми заключениями специалистов (имеется пять таких заключений), выводы которых опровергают выводы заключения № 4846 – Д, и подтверждают наши с Сергеем показания, о том, что мы не наносили телесных повреждений Ивановой А.В.
  • Суд отказал в допросе специалиста «Института судебных экспертиз и криминалистики», а именно по выполненному им заключению № 031-мэ/2020 от 05.02.2020 г., по вопросам обоснованности выводов эксперта в своем Заключении № 4846-Д, для разъяснения вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию.
  • Защите также было отказано и в допросе государственного судебно-медицинского эксперта Юрьева Владимира Юрьевича выполнившего заключение судебно-медицинской экспертизы № 4846-Д от 25.10.2019 г., с целью разъяснения заключения, а именно в части использованной им научной методики при экспертном исследовании, локализации множественных ушибов (кровоподтёков) конечностей у гр-ки Ивановой А.В., морфологических признаках, указанных повреждений и повреждения грудной клетки, возможности образования ушибленных ран левой щеки и левой ушной раковины у Ивановой А.В. в результате пореза в том числе и от осколков бутылки, и от «розочки» из под бутылки, наличие у Ивановой А.В. иных болезненных состояний до происшествия, и др.
  • Наличие крайне противоречивых и меняющихся день ото дня показаний потерпевшей Ивановой А.В., примером которому служит ее утверждение о том, что я якобы порезала ее лицо розочкой от бутылки, при наличии заключения эксперта, свидетельствующего об ушибленном характере раны, а не о порезе.
  • Наличие показаний сотрудников полиции, вызванных мною 19.03.15 сразу после конфликта с Ивановой А.В., которые в суде не подтвердили ни наличие крови на месте происшествия, ни разбитой бутылки, ни разбитого стула в офисе, на чем настаивает потерпевшая.
  • Показания мои и Сергея в которых мы говорим о том, что потерпевшая явилась в пьяном виде в офис Сергея, распылила там газовый баллончик в мою и Сергея сторону, схватила меня за волосы, и таскала меня по кабинету.
  • Показаниями охранников – контролеров в бизнес центре, полностью подтвердивших наши с Сергеем слова.
  • Наличием видеозаписи, подтверждающей нашу правоту, и просмотренной в зале суда.
  • Обнаруженным при осмотре места происшествия (спустя четыре года) стуле, которым якобы был нанесен удар Ивановой, который должен был иметь (со слов Ивановой) следы ремонта в результате его поломки, и таковых не имеющий. А лицо, которое этот стул со слов Ивановой его якобы ремонтировало, данный факт не подтвердило.
  • Представленная потерпевшей свидетель – якобы уборщица, внезапно появившаяся спустя пять лет в зале суда, которую никто не знает, и сообщившая о том, что видела в офисе 19 марта 2015 года следы крови, осколки стекла, и сломанный стул, и чьи показания опровергаются сотрудниками милиции.
  • Наличие якобы следов крови, обнаруженных в офисе спустя пять лет, которые эта уборщица якобы специально не убирала. И отказ следователя в постановке вопроса о давности их образования.
  • Наличие исковых требований потерпевшей в арбитражных судах как ко мне, так и к Сергею на многомиллионные суммы.
  • Наличие ряда преступлений совершенных сожителем Ивановой А.В. в отношении сотрудников компании Сергея, и имущества его компании, заявления о совершении которых не рассматриваются правоохранительными органами.

Все это по моему глубокому убеждению прямо говорит как об оговоре, так и о возможной коррупционной составляющей, либо об иной заинтересованности при принятии решений по нашему делу должностными лицами.
Сейчас я нахожусь в ожидании приговора, Сергей – безногий инвалид, и мой любимый человек, был арестован в зале суда 09.07.2020 года, за то, что имел наглость заболеть (у него гипертония в результате перенесенных им ранее ДТП), и не явиться в суд по причине болезни 06 и 07 июля 2020 года, на основании официально выданного ему больничного, а поэтому я тоже ничего хорошего от этого приговора не жду, все как мне кажется уже определено.
Говорят: «Культ прецедента – один из самых опасных. Было, значит, можно и впредь», и неужели же подобные решения ждут любого, кого оговорят из ревности и жажды наживы?
На самом деле мне очень страшно, у меня дома остается мой 18-летний учащийся, и не имеющийся заработка, сын, а также престарелые родители, имеющие кучу болезней, и тоже нуждающиеся в моей помощи. Я искренне прошу Вас о помощи, я прошу Вас обратиться к руководству Следственного комитета Российской Федерации, МВД Российской Федерации и Генеральной прокуратуры Российской Федерации о взятии на контроль рассмотрения указанного уголовного дела, проверки законности действий сотрудников полиции, органов следствия, надзирающих органов, суда и их обоснованности. Заранее благодарю Вас за содействие, искренне надеюсь на Ваше участие в нашем деле, так как больше мне обратиться за помощью уже не к кому.

9 июля 2020 года

Е.П. Булатова»

Мы как судебные журналисты, изучившие материалы дела- не видим признаков лжи в этом обращении, чего мы не можем сказать о материалах уголовного дела с показаниями потерпевшей, свидетелей обвинения и описаниями действий следствия.
А вот о том, что мы сами увидели в тех материалах и что выявили журналистским расследованием- мы рассказываем в нашем видеорепортаже:

 

Как назвать все увиденное?

В результате противостояния с бывшей супругой Сергей, успел побывать в тюрьме, где незаконно провел целых четыре дня.. На следующем заседании суда, после обращений адвокатов и публикаций в СМИ, его освободили. Но Сергей Иванов все же был осужден условно, сроком на три года, вместе с Еленой Булатовой.

Как считают Сергей и Елена: все это произошло в результате оговора его бывшей женой, по причине отсутствия какого либо объективного расследования по его делу, при полном попустительстве надзирающих органов, и обвинительном уклоне избранном судьей при рассмотрении его дела в суде. 13 июля 2020 года, Сормовским районным судом г. Нижний Новгород был вынесен приговор, согласно которому они были признаны виновными в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 112 УК РФ.

Данный приговор в настоящее время еще не вступил в законную силу. Сам осужденный и его защита обжаловали его в суд апелляционной инстанции, поскольку посчитали приговор необоснованным и незаконным.

Мы выслушали пояснения защиты осужденных. Разве можно из анализа противоречивых и не основанных на фактах показаниях потерпевшей и материалов дела, сделать однозначный вывод о достоверности утверждений потерпевшей о том, что осужденные действительно избили ее, и угрожали ей убийством???
С чего вообще сделан вывод о том, что Сергей и его знакомая якобы избили потерпевшую, если это следует лишь из ее пояснений, и косвенных показаний ряда свидетелей, знающих о происшедшем лишь со слов самой потерпевшей?

И почему суд по сути не рассматривал показания свидетелей защиты, непосредственно видевших первыми потерпевшую и ее агрессивное поведение сразу после событий???

А ведь эти свидетели- вахтеры видели «потерпевшую»- бывшую жену сразу после описываемых событий, и не видели на ее лице никаких телесных повреждений. Как это может соответствовать рассказам потерпевшей??? Об этом они дали в суде подробные показания. При этом они дали показания открыто, несмотря на поступавшие им реальные угрозы( о которых мы расскажем подробно впоследствии), не требуя засекречивания, как некоторые иные свидетели.

И почему суд не учел данные медицинского осмотра, полученные при первичном осмотре потерпевшей в травмпункте? Почему вызванные обвиняемыми Сергеем Ивановым и Еленой Булатовой, заявившими о дебоше нынешней потерпевшей в офисе, сотрудники полиции не видели в офисе никаких следов крови?

В подтверждение версии защиты о том, что принятое Сормовским районным судом решение, как и само расследование по делу, является достаточно спорным, по нашему мнению свидетельствует и еще одно обстоятельство, по которому мы направили журналистский запрос прокуратуре Нижегородской области. Мы задали вопрос: почему расследование по делу, являющемуся преступлением средней тяжести, и подследственное органам дознания, без каких либо на то оснований было перепоручено элите следственных подразделений – следственной части следственного управления города? Обоснованный и объективный ответ на этот вопрос из прокуратуры Нижегородской области редакцией до сих пор не получен.

А что еще кроме этого не учел и не рассматривал суд? Мы предполагаем, что версия защиты о имевшем место быть оговоре Сергея со стороны потерпевшей имеет право на жизнь, ведь как это следует из материалов дела- непосредственно конфликту в ночь с 18 на 19 марта 2015 года предшествовал бракоразводный процесс между бывшими супругами ( по словам бывшего мужа из-за очень некрасивых обстоятельств) Если предположить, что именно из-за этого возникли связанные с разводом материальные претензии со стороны бывшей жены, а также ее ревность вызванная возникшими и сложившимися уже после развода отношениями ее бывшего мужа с более молодой якобы “соперницей”, Еленой Булатовой, то как можно вообще верить словам неприязненно относящегося к этим людям лица?

А ведь события по этой истории, если верить рассказам Сергея Иванова и медицинским документам, начались не вечером, а гораздо раньше.

Как рассказал журналистам Сергей Иванов, накануне его бывшая жена еще днем 18 марта 2015 года, зайдя к нему в кабинет и окликнув его, целенаправленно вылила ему в глаза большое количество раствора бриллиантовой зелени ( в просторечье- т.н.”зеленки”), причинив последнему ожог глаз, после чего убежала из офиса, не оказав ему никакой помощи.

Делить или осудить?

По мнению врачей: только надетые линзы спасли Сергея от полной потери зрения. Как можно назвать подобное?

А ведь в российском законодательстве есть часть 3 статьи 30 УК РФ, где черным по белому сказано: «Покушением на преступление признаются умышленные действия (бездействие) лица, непосредственно направленные на совершение преступления, если при этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от этого лица обстоятельствам». Так почему в отношении бывшей жены Сергея Иванова не было возбуждено уголовного дела???

И чем объяснить бездействие правоохранительных органов Нижнего Новгорода по этому событию? Мы направили журналистский запрос в специализированное медицинское учреждение для проверки этой информации. Как назвать и как оценить эти и последующие действия бывшей жены, если предположить, что Сергей Иванов рассказывает журналистам правду?

Нам добавляют сомнений в законности принятого судом решения и другие обстоятельства расследования этого дела. Логичный вопрос: откуда взялись в деле показания непонятно зачем и для чего засекреченного следствием свидетеля? Зачем вообще он был засекречен следствием? Кто и когда ему мог угрожать? Разве это следствие идет по делу о заказном убийстве или о банде вымогателей, которых стоит опасаться? Ведь осужденный – Сергей Иванов, обычный предприниматель, к тому же инвалид. Как при всем желании на одной ноге, он кого-то сможет догнать или нанести кому-то какой- то вред?

Но этим странности с этим свидетелем не кончаются. У журналистов много вопросов. Зачем вообще этого свидетеля засекретили по сути по делу о драке между бывшими супругами? Почему защитникам по делу нельзя проверить: кто этот свидетель и откуда? Также у журналистов возникает вопрос: а как будучи таксистом в далеком 2015 году он вдруг спустя четыре года, смог вспомнить и опознать потерпевшую, которую он якобы подвозил в марте того года, и обстоятельства происшедших с ней событий ( по версии, рассказанной потерпевшей)???

Может быть журналистам порадоваться такой феноменальной памяти??? Но почему тогда этот странным образом засекреченный свидетель при такой -то своей памяти, не смог назвать правильно ни марку, ни любые отличительные черты своего автомобиля, на котором он в 2015 году якобы работал? Кто-то может поверить в такое?

А еще у журналистов есть вопрос: а каким образом тот свидетель вообще появился в материалах дела? Ни одного документа в уголовном деле этому не имеется.

Как это произошло? Нашел ли его оперуполномоченный, либо его за руку привела потерпевшая?

Где документы об этом? Как назвать такое «доказательство»?

В этом деле имеются многие иные странности. Помимо остальных интересных фактов в этом деле есть и такой: согласно показаниям потерпевшей, в ходе судебного заседания она пояснила, что офисный стул, которым её ударили, от удара сломался, «вообще пополам развалился», «ножки отвалились», а затем был отремонтирован сотрудником предприятия и на ножках стояли металлические скобки.

Но почему тогда её показания опровергаются показаниями в суде этого сотрудника?

Почему он заявил в суде о том, что никакого стула он не ремонтировал?

Разве может этот свидетель врать, если на осмотренном в судебном заседании офисном стуле — не было никаких следов ремонта?

Давайте предположим, что он мог сказать неправду или ошибиться. Но тогда почему осмотренный в суде стул был целый, пополам не разваленный, ножки на месте, никаких металлических скобок на ножках стула не имелось? И кстати тот ли вообще это стул? Почему документов о том, что именно он стоял в офисе четыре года, суду не было представлено? Но этим странности не ограничиваются.

При изучении материалов дела, видно, что согласно протокола выемки офисного стула, (составленного следователем отдела полиции №8 УМВД по Нижегородской области Князевой ( в предыдущей публикации по этическим соображениям ее фамилия была изменена на Княгинину) этот стул был добровольно выдан потерпевшей в кабинете отдела полиции № 8 УМВД по Нижегородской области. Но почему тогда, если верить показаниям потерпевшей, то этот стул был изъят следователем в приемной офиса, в котором произошел конфликт?

И почему в суде следователь Князева, подтверждая слова потерпевшей, заявила, что в протоколе выемки имеется техническая ошибка, ( при этом указывая уже третье место выемки), что якобы выемка происходила в самом кабинете офиса( который располагался рядом с приемной), при этом стул не был изъят из-за «отсутствия технической возможности»??? Это все как назвать?

Мы решили журналистским расследованием проверить слова следователя, опросив понятых. И тут начали выясняться такие факты, при которых мы задались вопросом: почему это суд не захотел допрашивать этих понятых?

Выехав на указанные в документах адреса понятых, журналисты выяснили, что: указанный в протоколе адрес места жительства, одного из понятых — просто не существует.

По указанному адресу якобы жилого дома на самом деле находится один из отделов полиции УМВД по Нижнему Новгороду, в котором не знают ничего о лице с указанными данными, и такой в отделе у них точно не проживает.

А при приезде журналистов на указанный в протоколе адрес второго понятого выяснилось, что там никто не слышал о человеке с такими данными, а по этому адресу проживают совершенно иные люди.

Как можно назвать увиденное журналистами, кроме как серьезными признаками наличия в действиях следователя состава должностного подлога?

Почему подобный протокол не вызвал сомнение у государственного обвинения, надзирающего за деятельностью следствия? И как можно доверять таким документам?

И почему суд отказал защите в обоснованной просьбе о допросе понятых по этому протоколу??? У журналистов возникает обоснованный вопрос: может быть кому-то в суде было ранее известно об обнаруженных журналистами обстоятельствах???

Еще один вопрос возникающий, в связи с этим( как нам кажется основной в этом деле): могут ли быть у потерпевшей основания оговаривать подсудимых? Сама потерпевшая и ее адвокат разговаривать с журналистами отказались, неоднократно пройдя с гордо поднятой головой мимо журналистов, когда те просили их высказать свою позицию и комментарии по делу.. А об поведении потерпевшей в Арбитражном суде Волго-Вятского округа мы уже задавали вопросы выше.

Пусть на этот вопрос ответят сами читатели и зрители нашей публикации.

А мы зададим такие вопросы:

А какие были основания у потерпевшей лить «зеленку» в глаза бывшему мужу?

А какие основания у потерпевшей были вообще на приход в кабинет бывшего мужа только из-за того что там находилась ее «соперница»?

А какие основания были у потерпевшей и ее сожителя на те действия, которые показали нижегородские СМИ???

Это одна история, показанная в СМИ

А это вторая история, с теми же «героями»

И почему по этим историям до сих пор проводится проверка? Почему по сути полиция и прокуратура бездействуют, занимаясь отписками???

А еще нам очень интересно, как журналистам: почему правоохранительные органы города Нижний Новгород внезапно с таким рвением взявшиеся за расследование по сути обычной драки между бывшими супругами, вообще ничего не делают по фактам заявлений о совершенных преступлений в отношении Сергея Иванова и Елены Булатовой???

Почему по этим материалам в полиции попросту творится волокита и беззаконие?

Как объяснить такое поведение сотрудников полиции, которое мы показали в нашем видеорепортаже?

И почему отдел информации и общественных связей (ОИОС), являющийся самостоятельным структурным подразделением ГУ МВД России по Нижегородской области позволяет себе отвечать на журналистские запросы СМИ непонятными и не оформленными надлежаще отписками по электронной почте, без печатей, без подписи руководителя и исполнителя, не говоря уже о немотивированном и несостоятельном содержании ответа?

И кому вообще могло быть выгодно осуждение Сергея Иванова и Елены Булатовой к реальному лишению свободы, кроме лиц, заинтересованных в их отсутствии в заседании Арбитражного суда Волго- Вятского региона?

 

Выяснилось при нашем журналистском расследовании и многое другое, но об этом мы расскажем в продолжении нашего видеорепортажа и новых публикациях, ведь наше расследование еще не закончено.

А пока все эти несостыковки в деле, отсутствие полноценной проверки, неразрешенных противоречий при оценке доказательств судом, вызывают у нас обоснованные сомнения в доказанности вины Сергея Иванова и Елены Булатовой, осужденных по приговору Сормовского районного суда города Нижний Новгород. А проведенное нами журналистское расследование- по нашему мнению -не только выявило новые и вновь открывшиеся обстоятельства дела, но и ставит под сомнение сам состоявшийся приговор суда.

В связи с этим мы считаем возможным просить компетентные органы о полной и надлежащей проверке изложенных нами фактов. Мы продолжим следить за судьбой осужденного Сергея Иванова, и его знакомой Елены Булатовой, в основу приговора которым были положены достаточно спорные доказательства о их причастности к причинению телесных повреждений потерпевшей, и обязательно сообщим Вам об итогах нашего расследования.

Авторы материала просят считать этот видеорепортаж и статью о журналистском расследовании – открытым обращением в Следственный Комитет России, к Министру МВД РФ, в Генеральную Прокуратуру РФ, в Верховный Суд РФ, по всей изложенной в них информации.

По мнению редакции, при вынесении данного приговора были проигнорированы положения норм основного Закона страны — Конституции Российской Федерации, а именно ч. 3 ст. 49 и ч. 2 ст. 50, согласно которым неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого; при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона. Проведенное журналистское расследование -по мнению журналистов- выявило новые и вновь открывшиеся обстоятельства этого дела.

В связи с вышеизложенным редакция СМИ этой публикацией обращается в компетентные органы для восстановления нарушенного права осужденных. 

Когда -то Публилий Сир сказал мудрые слова: «Судья, осуждающий невинного, осуждает самого себя.»

А знаменитый римский юрист Л. Кассий, которого народ римский считал справедливейшим и мудрейшим судьей, в уголовных процессах всегда ставил вопрос: «кому выгодно было это?» «Ищи, кому выгодно»( «Is fecit cui prodest»).

У нас, как у судебных журналистов, есть только два вопроса к нашим читателям и зрителям: верит ли кто-то из вас после увиденного и обнаруженного журналистами по этому делу в виновность Сергея Иванова и Елены Булатовой?

И кому было бы выгодно осудить их обоих, вместо получения справедливого решения по разделу в суде?

Автор материала: Георгий Алпатов

Материал подготовили:
Сергей Кузин
Сергей Устюжанин
Алена Вотинцева
Станислав Круглов
Диана Волкова
Лиана Кошерокова
Лана Румянцова
Анастасия Белявская
и другие сотрудники ОСЖР.

3 КОММЕНТАРИИ

  1. Ваша позиция на очень значимые для граждан вещи завоевывает внимания. Вас ждёт большое будущее!

  2. Я так уж значительно полюбил Ваш онлайн-проект, собственно что не могу просуществовать без него и суток

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here